Белые файлы

Рассказ о молодой безработной выпускнице, которая проехала сотни километров в другой город на собеседование — от Амины Абойе

Объявление было спрятано в крошечном углу на переполненной странице объявлений во вторник Гардиан. Определенных позиций не было. Заинтересованным кандидатам просто требовалось направить свои резюме на указанный адрес электронной почты с обещанием отличной должности с начальной зарплатой в сто пятьдесят тысяч найр. Это вполне устраивало Олу. В конце концов, в области опыта работы ему было нечего показать. В этот момент подойдет любая работа. И звук ста пятидесяти тысяч найр не мог не подтолкнуть умирающую мечту об гарантированном будущем.

Прошло семь лет с тех пор, как Олу получил степень бакалавра экономики в Университете Ибадана. Пять из этих лет были потрачены на рыскание по улицам Лагоса в поисках настоящей работы — между работой на стройках за ежедневную плату, посменной работой официантом в закусочной или дежурством в качестве охранника в частном охранном отряде. Многие интервьюеры несколько раз подпитывали его надежду улыбками на лицах и заверениями: «Мы свяжемся с вами». Ни один не сделал.

После пяти лет безуспешных поисков работы Олу удалось получить беспроцентную ссуду у двух своих старших братьев и сестер. Он приобрел изрядно подержанный настольный компьютер, принтер HP, фотокопировальный аппарат, которым, по утверждению продавца, пользовались всего семь месяцев, но который даже на самый неподготовленный взгляд выглядел старше пяти лет, новый генератор «Ямаха» — тип, именуемый Прохожу мимо своего соседа ─ и небольшого магазинчика в Ошоди. Несмотря на то, что на указателе в офисе было написано Olu and Sons Ltd., Олу был единственным сотрудником в офисе. В некоторые дни приходило всего несколько клиентов. В другие дни большую часть дня он был на ногах, обслуживая клиентов. В любом случае, к тому времени, когда он закрыл свой магазин около семи часов вечера и пробивался к обычному лагосскому движению от Ошоди до Ияна-Ипая, где он жил, мысль о том, чтобы проснуться в четыре утра, уже не согревала его сердце.

Но сегодня было иначе.

Были огромные милости, о которых ему нужно было молить небеса. Олу время от времени ходил в церковь. И действительно, его благочестие не простиралось дальше регулярных коротких утренних молитв ─ ему было важно просить своего Создателя о божественном вмешательстве во многие неуверенности, сопровождающие новый день. Но ставки в безопасном путешествии в Кадуну и успешном интервью были настолько высоки, что требовалось спокойствие предрассветных часов, чтобы привлечь безраздельное внимание небес. Так что проснуться на два часа раньше своего обычного времени было небольшой платой за услуги, которые он искал. Город Кадуна находился в сотнях километров от Лагоса, и его потребность в постоянной работе почти достигла апогея.

После четырех месяцев молчания он почти забыл о рекламе во вторник Гардиан. Он даже не помнил, что предлагаемая должность, какой бы она ни была, должна была быть в Кадуне. Но текстовое сообщение с приглашением на собеседование пришло поздно вечером во вторник, всего за три дня до этого, что заставило его возродить мечту о некой месячной зарплате в сто пятьдесят тысяч найр, которую он в какой-то момент стал задумчивым. Интервью начнется в десять утра в субботу. Требовались две фотографии на паспорт и два комплекта ксерокопий всех соответствующих документов. Оригиналы удостоверений должны были быть привезены с целью проверки. Текстовое сообщение также включало название компании, Avis Konsult, и адрес.

Олу никогда не был в Кадуне, но Питер, его одноклассник и друг, жил там. Он связался с Питером по поводу своего предстоящего визита. Пребывание с Питером сэкономило бы ему стоимость проживания в отеле и значительно уменьшило бы нагрузку на его карман.

«Начните путешествие вовремя. В эти дни всевозможные преступники ползают по дороге в Кадуну, особенно на участке между Абуджей и Кадуной, — предупредил Питер.

Примерно через тридцать пять минут сердечных молений Олу поднялся с пола рядом со своей кроватью. Некий покой и уверенность поселились в его сердце. Он принял ванну, оделся и повесил на плечо сумку, которую упаковал накануне. Затем он запер дверь своей однокомнатной квартиры и на мгновение помечтал о хорошо обставленной трехкомнатной квартире, которую он получит через несколько месяцев. Он улыбнулся этой мысли и направился в парк. Когда он добрался туда, было без шести минут шесть утра.

«Вам повезло, о. Теперь остался только один пассажир, — сказал билетный кассир, улыбаясь Олу, показывая отсутствие одного переднего верхнего зуба. Олу не мог быть счастливее. Чем раньше они покинут Лагос, тем раньше появится Кадуна. Он оплатил проезд, взял билет и сел на одно из двух свободных мест в заднем ряду автобуса.

«Доброе утро», — поприветствовал он других пассажиров автобуса.

«Доброе утро», — хором ответили некоторые.

Примерно через пять минут после того, как Олу занял свое место, два пассажира вышли из автобуса с интервалом в несколько минут друг от друга. Взгляд Олу уловил шум, разыгравшийся в нескольких метрах от автобуса. Сумку молодой женщины тянули и тянули двое парней из парка, пока она крепко держалась за нее. Каждый из парней в парке убеждал ее путешествовать с транспортной компанией, в которой он работал, пытаясь завладеть ее сумкой и завоевать ее расположение. Один из них был билетным служащим, который посещал Олу.

«Отпусти мою сумку, я должен ехать в твоем автобусе?» — спросила дама в гневе.

«На моем моторе остался только один человек. Приходите завершить, чтобы мы пошли. Никто не остановит его, — предупредил билетный служащий Олу.

«Не верьте, что это йейе¹ агберо² о. Na agbero полный автобус, правда. Иди, подожди, taya³, если сядете в этот⁴ автобус, — возразил другой мальчик из парка, все еще вытягивая сумку.

«Заставь уна⁵ оставить мою сумку!» она с силой дернула сумку. Двое мужчин держались с одинаковой силой.

Губы дрожали, она сказала: «Насильно? На самом деле, я снова не путешествую!»

Люди смотрели, как пассажиры, так и парковщики. Никто не вмешался.

"Что это значит?" — сказал Олу и вышел из автобуса.

«Братцы, не беспокойтесь. Сделай так, чтобы я справился, — ответил пассажир, сидевший слева от него, и положил руку на бедро Олу, чтобы тот не встал. Мужчина вышел из машины. Еще двое пассажиров вышли из автобуса и направились к месту происшествия.

Поиски женской сумки продолжались. Вокруг места происшествия собралась небольшая толпа, пытаясь убедить ее в явной поддержке соответствующих транспортных компаний. Без предупреждения порвалась одна из ручек сумки. Оба мужчины отпустили сумку, как будто она обожгла им ладони.

— Видишь, что ты натворил? — спросила она в отчаянии.

Двое мужчин отступили, грубо извиняясь и обвиняя друг друга. Толпа поредела так же быстро, как и образовалась, когда дама схватила свою сумку и ушла, отказавшись от услуг какой-либо из двух транспортных компаний.

Олу посмотрел на часы. Почти семь двадцать утра. Пока длилась потасовка с дамой, в автобус вошел новый пассажир, завершая номер. Это был четырнадцатиместный автобус. Он задумался, куда подевались пассажиры, вышедшие из автобуса ранее. В автобусе осталось только девять человек. Билетный офицер все еще был занят поиском пассажиров. Он снова посмотрел на часы. Семь сорок утра. Он вышел из машины и подошел к кассиру.

Он сказал: «Братцы, пожалуйста, приходите и загружайте этот автобус, давайте начнем движение. Мотор не полный наа».

— Абег, я пришел, — ответил мужчина, все еще блуждая глазами в поисках пассажиров.

Когда он возвращался к автобусу, другой мальчик из парка, который боролся за сумку дамы со своим контролером, подошел к нему и почти шепотом сказал: «Una motor neva full o . Na agbero был полон внутри. Ты не видишь в них комота?

Это был не первый раз, когда Олу покупал билет в автобусе, населенном так называемыми агберо — парковщиками и рекламщиками, которые маскировались под пассажиров, чтобы заманить ничего не подозревающих пассажиров в свои автобусы. В последний раз он поклялся никогда не платить за билет, пока не будет уверен. Ни один билетный кассир не вернул деньги пассажиру, даже если поездка задержалась на целый день. Это было неписаным правилом в автопарках. Он вернулся в автобус и сел, слегка расстроенный своим дурачеством.

Продавцу билетов и его бригаде агберо потребовалось около трех четвертей часа, чтобы заставить семью из четырех человек и женщину средних лет обслуживать их автобус.

«Абег, спустись, мы загрузим мотор. Если соберетесь, приходите, покажите мне, — резко объявил билетный кассир.

Все спустились. Те, у кого был багаж, поплелись в конец автобуса. И начался торг. Билетный офицер и пассажиры спорили и кричали, не соглашаясь с тем, сколько нужно заплатить за багаж каждого человека, прежде чем он сможет заработать место в автобусе. Это растянулось на некоторое время.

Олу дернул левым запястьем и снова посмотрел на позолоченные часы, переминаясь с ноги на ногу. Он вспомнил, как Петр подчеркивал необходимость начать путешествие вовремя, и почувствовал себя неловко. Было почти девять утра, а они все еще были в парке Лагоса.

Минут через двадцать все переговоры о стоимости погрузки были улажены, крики стихли, пассажиры снова залезли в автобус.

— Наконец-то, — вздохнул Олу. «Надеюсь, мы все же сделаем Кадуну в свое время», — сказал он никому конкретно.

Водитель, коренастый невысокого роста мужчина с животом, грозившим разорвать пуговицы рубашки на животе, взобрался на водительское сиденье и закрыл дверь. Мужчина, который крутился вокруг автобуса, сжимая в руках большую коричневую Библию, вошел в машину и представился как пастор Айк Калу. Пастор Калу попросил произнести молитву, чтобы отвратить любое зло, которое может скрываться в темных углах шоссе. Это была короткая молитва, за которой следовал краткий призыв к тем, кто еще не предал себя Господу Иисусу Христу, сделать это. Дни были злые, сказал он.

По окончании молитвы пастор Калу собрал пожертвования на поддержку своего евангельского служения в автопарке и благословил тех, кто посеял в его служении. Затем он вышел из автобуса и попытался закрыть пассажирскую дверь. Стройная женщина, около пяти футов ростом, с ребенком на спине, приложила руку к двери, чтобы остановить его. Она полностью открыла дверь и вошла в автобус. В манере поджимающей время она отстегнула ребенка и, не спросив разрешения, положила его на колени женщине, сидевшей на краю первого ряда. Сбитая с толку женщина посмотрела на незнакомца, который только что бросил ей на колени ребенка. Она открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его. Женщина не обратила на нее внимания. Не бросив второй взгляд на человека, несущего ее ребенка, она откашлялась.

«Всем приветствую вас во имя Господа нашего Иисуса Христа. Нам нужно молиться», — сказала она.

Мужчина ответил откуда-то из среднего ряда: «Мы только что закончили молиться, мадам».

«Брат мой, — сказала она, — пожалуйста, не получай дозу. Дьявол идет на перерыв? Нет, — спросила она и ответила на свой вопрос.

"Серьезно?" — пробормотал Олу себе под нос. «Этого не может быть».

Затем он заговорил: «Мадам, вы слышали джентльмена. Мы только что закончили сеанс молитвы. Я уверен, что вы видели, как ваш коллега ушел всего несколько минут назад. Кроме того, некоторые из нас молились дома, прежде чем идти в парк. Куда мы идем.

«Брат мой, как я уже сказал, мы никогда не должны прекращать молиться. Разве даже Библия не призывала нас молиться непрестанно? Мы будем молиться, мой брат. Мы не собираемся останавливаться, — сказала она, переходя на пиджин-инглиш с легкостью человека, прожившего в Лагосе всю свою жизнь. Она отпустила его и повернулась к другим пассажирам.

«Братья, мы будем хлопать и петь Господу».

Молодая девушка, все десять ногтей которой были покрыты ярко-красным лаком, спросила: «Na Church be dis?» ее голос сочился сарказмом.

«Биа⁷, мадам, бико 8 помолитесь скорее, чтобы мы пошли. Na Kaduna dis bus dey go, — сказал водитель.

«Нет проблем, водитель . Просто идите , — сказала она, закрывая дверь. Водитель включил зажигание и выехал из парка.

Женщина подняла хор и начала хлопать. Несколько человек бормотали и нерешительно хлопали.

«Поднимите голос, хлопайте в ладоши и славьте этого Бога, который разбудил вас сегодня утром!» Это должна была быть апелляция. Это прозвучало как строгий приказ.

Как группа людей под действием заклинания, почти все в автобусе повысили голос и запели, с удовольствием хлопая, когда она поднимала припев за припевом. Девушка с ярко-красными ногтями невозмутимо смотрела на него.

Олу смотрел на женщину с чем-то средним между благоговением и презрением. Сессия хвалы и поклонения затянулась примерно на пятнадцать минут, пока автобус несся по шоссе. Пассажиры почти всех машин, мимо которых они проезжали, бросали на них любопытные взгляды.

Затем начались молитвы.

«Открой рот и молись!» Она кричала после каждой молитвы, которую поднимала.

Затем, словно решив подавать пример, она начала громко и агрессивно петь молитвы, лицо ее исказилось от гнева на вечно вредоносного Люцифера, голова яростно моталась вверх-вниз, вверх-вниз, а затем раскачивалась из стороны в сторону, как трава. на лугу, склоняясь перед тиранией свирепого харматтанского ветра.

Олу подчеркнуто проигнорировал ее и нажал на клавиатуре своего телефона, пытаясь ответить на только что пришедшее текстовое сообщение. Он попытался сосредоточиться, но голоса пылких молитвенных воинов нарушили его мыслительный поток. Он поднял голову от своей задачи и со смесью гнева и разочарования посмотрел на невысокую женщину. Как может такая сила и высокий тон исходить от существа размером с пинту? он думал. Он вздохнул и вернул взгляд к своей задаче, осмеливаясь обвинить его в том, что он язычник.

Другой телефон Олу зазвонил. Он переместился в сторону, слегка приподнял приклад и вытащил его из бокового кармана, затем нажал клавишу ответа.

«Чувак, что случилось? Пожалуйста, позволь мне перезвонить тебе позже. Слишком много шума в этом месте, — сказал он, наклонив телефон так, что его губы почти касались мундштука.

Он не хотел сдерживать свой голос, принимая во внимание молитвы, возносимые вокруг него. Но человек на другом конце, казалось, не слышал его.

Поэтому он снова заговорил: «Питер, умоляю, я перезвоню тебе, как только стихнет этот сумасшедший шум».

На этот раз он повысил голос на несколько нот выше, так что он на несколько ступеней превзошел голос молящихся воинов. Женщина, сидевшая перед ним, ее головной платок спускался вниз, чтобы скрыть ее уши без колец, повернулась и сердито посмотрела на него. Олу нахмурился в ответ, встретив свои глаза с ней, пока она не перевела их и не позволила своему голосу соединиться и столкнуться с голосами других в пылкой мольбе.

Автобус промчался по скоростной автомагистрали Лагос-Ибадан, оставив Лагос позади и приблизившись к пограничному городу Моу. Женщина закончила молитвы и попросила подношение. На этот раз было больше нетерпеливых даятелей, с более высоким уровнем щедрости, чем во время сеанса пастора Калу. Она собрала подношение и сунула деньги в сумочку. Затем она простерла обе руки к людям и помолилась над ними благословением. Сделав это, она вытащила своего ребенка из того места, где оставила его, привязала его к своей спине и повесила сумочку через плечо.

— Водитель, Моу дей о, — сказала она. «Подбросьте меня до заправочной станции NNPC впереди».

Через несколько секунд водитель остановился у заправочной станции. Быстро сказав: «Да благословит вас Бог», она открыла дверь, вышла из автобуса и закрыла дверь. Водитель снова уехал.

"Серьезно! Ах какая женщина! Не могу поверить, что она только что бесплатно проехала десять километров. Не говоря уже о деньгах, которые она заработала для себя, — воскликнула мисс с ярко-красными ногтями.

Прошло совсем немного времени, прежде чем сочетание усталости от продолжительной молитвенной сессии, ветерка, дующего в открытые окна, и убедительного голоса вождя Оситы Осадебе, доносившегося из автомобильного радио, усыпили большинство пассажиров. В течение нескольких часов автобус проезжал километры между Лагосом и Кадуной в относительной тишине и спокойствии.

Не считая заминок, вызванных многочисленными выбоинами, которые украшали почти каждый участок дороги — это не были необычные заминки — поездка прошла в основном без заминок. Так было до тех пор, пока они не добрались до Окене около пяти вечера. Водитель тихо выругался, когда заметил длинную вереницу машин, растянувшуюся впереди. Транспортные средства с обоих направлений с трудом двигались по одной и той же полосе. Он подъехал к последнему на своей стороне переулка. Вскоре за ним выстроились еще несколько машин. Движение остановилось. Движения превратились в несколько секунд ползания за раз. Где-то впереди на дорогу упала бензовоз, перегородивший всю полосу проезжей части с двусторонним движением. Но на месте уже были сотрудники Росбезопасности дорожного движения, сообщил водитель прохожий.

Олу спал до того, как машина остановилась. Он проснулся, когда почувствовал, что автобус остановился.

«Сколько времени нам осталось до Кадуны?» — спросил он, когда мужчина объяснил ему причину пробки.

— Кадуна находится примерно в шести часах отсюда. Но кто знает, когда мы выберемся из этого тупика, — ответил мужчина.

Олу подумал о своей утренней молитве и двух молитвах в автобусе и удивился, почему это происходит. Какое-то время мысль о том, что может случиться, если Кадуна опоздает, мучила его разум. Он подумал о предупреждении Петра о дороге Абуджа-Кадуна, и мучения усилились. От усталости и голода он потянулся и зевнул ─ не ел, когда в Акуре остановились поесть. Hawkers уже воспользовались ситуацией на дорогах для быстрых продаж. Олу купил у разносчика две сосисочные палочки и банку безалкогольного напитка.

После более чем трех часов ползания машина наконец вырвалась из тесноты и набрала скорость. Большинство пассажиров устроились на своих местах и ​​сдались от усталости. Храп разносился с разных сторон. Водитель был занят музыкой Highlife, насвистывая Osondi Owendi вождя Осадебе и качая головой в такт. Олу позвонил Питеру, чтобы сообщить ему о задержке в Окене. Затем он откинул голову на подголовник сиденья перед собой и погрузился в сон. Он не знал, когда они проехали ось Абуджа-Кадуна, о которой его предупреждал Петр.

Было около половины третьего ночи, когда машина въехала в популярный телевизионный гараж в Кадуне. Обычная дневная суета парка сменилась относительной тишиной. Те немногие, кто встал, были путешественниками, которые тоже опоздали. Олу решил не звонить Питеру в это время и вместо этого отправил ему текстовое сообщение. Он вышел из автобуса и походил несколько минут, чтобы снять скованность в суставах. Потом вернулся, положил голову на подголовник и закрыл глаза.

Олу успел только вымыться, переодеться в свежую одежду и быстро позавтракать кофе с хлебом, прежде чем Питер отвез его к месту проведения интервью. Он чувствовал усталость и нуждался во сне, но кофе помогал ему не спать.

Офис представлял собой бунгало в большом комплексе, расположенном на узкой, но оживленной неасфальтированной улице, где человеческие голоса и гудки автомобилей боролись за господство. Новый баннер, прикрепленный к одной стороне ворот, со словами «Avis Konsult» объявлял название фирмы. Было очевидно, что здание не вдыхало запах свежей краски с тех пор, как его впервые покрасили. Белая краска в основном стала коричневой и в нескольких местах отслоилась.

Открывшееся ему зрелище почти подорвало его веру. Толпа из более чем двухсот человек выстроилась в несколько очередей. Он начал сомневаться в своих шансах получить работу. Он подошел к офицеру, обслуживающему людей перед одной из очередей, и сообщил ей, что пришел на собеседование.

«Как и все здесь. Встань в очередь, — сказала она, не глядя на него.

На мгновение он изучил все очереди, затем подошел и встал позади последнего человека в том, что выглядело как самое короткое из них.

Офицер перед каждой очередью проверял имена людей по списку имен, отмечал имена и отправлял их в офис в здании. Лица, чьи имена не были в списке, были отправлены обратно. Олу заметил, что почти каждый, кто заходил в офис, выходил с белой папкой с прикрепленной к ней фотографией на паспорт. У большинства на лицах были улыбки, и все они поспешили покинуть помещение. Дама в одной из очередей остановила одного из них и спросила, как прошло собеседование.

— Очень хорошо, — сказал он, широко улыбаясь и торопясь к воротам.

Наконец подошла его очередь. Офицер просмотрел все три списка в ее руке. Легкая хмурость углубила складки на ее и без того морщинистом лбу.

Она подняла голову и спросила: «Как, ты сказал, тебя зовут?»

— Олусола Адегоке, ма.

Она снова обратилась к списку, проводя по именам указательным пальцем правой руки. Олу молился себе под нос, когда его сердце начало биться быстрее. Дама снова подняла к нему голову и сказала: «Второй кабинет слева от вас».

Она повернулась к следующему человеку, не отвечая на благодарность Олу.

«Садитесь, пожалуйста», — сказал мужчина средних лет в хорошо выглаженном черном костюме с белой рубашкой и синим галстуком, когда Олу вошел в кабинет.

"Ты…?

— Олусола, сэр. Олусола Адегоке.

Он нашел имя Олу на третьей странице списка на своем столе и поставил галочку.

Затем он протянул руку: «Паспорт, пожалуйста. Надеюсь, вы тоже здесь с оригинальными копиями своих удостоверений. Мы должны проверить каждое утверждение».

Олу выудил бумажник из внутреннего кармана костюма, извлек из него две фотографии на паспорт и передал их. Он вынул свои сертификаты, оригиналы и два комплекта фотокопий из коричневого конверта и также передал их.

Мужчина сверил каждый оригинал с копией, сделал пометку в папке и вернул оригиналы. Он поместил каждый комплект ксерокопий в папку и прикрепил к каждой папке фотографию паспорта.

— Вот, подпиши это, — сказал он, протягивая документ Олу. «Вы должны прочитать, это политика компании».

Олу подписал и передал его обратно.

Мужчина положил подписанный документ в одну из папок с фотографией Олу в паспорте и положил эту папку на стопку папок рядом с собой. Он открыл другой файл и выбрал документ из нескольких. Он подписал его, аккуратно сложил и засунул в официальный конверт компании.

"Так?" — спросил он, протягивая ладонь к Олу.

— Что, сэр? Олу явно смутился.

«Пять тысяч найр», — сказал он.

Он заметил замешательство Олу. «Тогда вас не проинформировали? Ну, это на административные расходы».

Олу не мог вспомнить никаких разговоров об административных расходах. Это расстроит его бюджет, но было бы еще дороже позволить пяти тысячам найр помешать хорошей работе после многих лет бесплодных поисков. Он снова полез во внутренний карман костюма и передал мужчине десять банкнот в пятьсот найр из бумажника.

— Поздравляю, — улыбнулся мужчина, встал и пожал руку Олу.

— Вот твое письмо о назначении, — он протянул ему конверт. «Теперь вы работаете бухгалтером в Peugeot Nigeria Limited. В нем вы найдете подробности о вашей помолвке. Вы должны представить этот файл в отделе кадров, когда доберетесь туда, — сказал он, протягивая ему один из файлов с его паспортом.

— Большое спасибо, сэр, — просиял Олу, получая конверт и папку.

— Еще одно, молодой человек. Мы не ожидаем от вас ничего, кроме отличного поведения».

— Это само собой разумеется, сэр.

— Добро пожаловать на борт, — сказал мужчина и сел.

Олу не вышел из офиса. Он поплыл. Радость переполняла его сердце и разливалась по его ногам, так что он подпрыгивал и вертелся на ходу, не заботясь о том, что о нем думают.

Питер сидел в машине и играл в игру на своем телефоне. Он поднял взгляд на звук смеха Олу.

«Я только что получил работу в Peugeot. Ты можешь в это поверить?" он игриво шлепнул Питера по спине.

"Серьезно? Мальчик, ты настоящий мужчина!» Питер чуть не закричал. Он вышел из машины и обнял его. "Я рад за тебя."

— Вы знаете это место? — спросил Олу, открывая папку для адреса.

"Расслабляться. Я знаю КД, как свою ладонь».

Улица была аккуратной и тихой, с обеих сторон росли деревья. Наверху их ветви и листья тянулись друг к другу, чтобы обнять друг друга, так что солнце изо всех сил пыталось пробить свои лучи сквозь тесное объятие. Когда в поле зрения появился огромный указатель с серебряным львом, являющимся символом Peugeot, и семиэтажное здание, в котором располагалась штаб-квартира организации, Олу вознес безмолвную благодарственную молитву. Питер припарковал машину на парковке огромного офисного комплекса, и они оба вошли в вестибюль.

Олу почувствовал резкое падение температуры, когда окунулся в атмосферу приемной. Он заметил тридцатидвухдюймовый телевизор с плоским экраном, висевший на стене, растения в горшках, расставленные по разным углам комнаты, и плюшевую обивку со стеклянным столом в центре, на котором лежало несколько газет и автомобильных журналов. Это стоило семи лет ожидания, решил он.

Он подошел к секретарше, женщине лет сорока, и попросил встречи с менеджером по персоналу, сунул ей белую папку и с сдерживаемой радостью сообщил, что он новый сотрудник.

"Снова?" — раздраженно сказала она достаточно громко, чтобы ее услышали.

Глядя на него поверх очков, она сказала: «Молодой человек, вы ошиблись местом. В настоящее время мы не нанимаем.

Олу достал официальный конверт «Пежо», в котором лежало его письмо о приеме на работу, и показал ей.

Она села прямо, скрестила руки на груди, глубоко вздохнула и посмотрела Олу прямо в лицо с чем-то вроде жалости.

«Молодой человек, — сказала она, — женщина ушла отсюда примерно за пять минут до вашего прихода. У нее была похожая папка и конверт. Она также попросила встречи с менеджером по персоналу. Но, как я уже сказал, в компании сейчас нет сотрудников».

Она подняла трубку телефона на своем столе и пробормотала: «Что-то здесь не так». Она набрала номер на телефоне и тихо заговорила.

В комнате было холодно, но Олу почувствовал, как по его ладоням стекают капли пота.

Из одного из кабинетов к секретарше подошел высокий мужчина в сером костюме.

«Откуда могли прийти эти письма?» он спросил.

Она пожала плечами и просто представила его Олу как менеджера по персоналу. Мужчина приблизился к Олу и положил руку ему на плечо.

«Я уверен, что где-то произошла путаница, потому что за последние шесть месяцев мы не размещали объявления о какой-либо вакансии. Пожалуйста, вернитесь и уточните у человека, отправившего это письмо, — тихо сказал он.

Внезапная лихорадка пробежала по телу Олу и замедлила его шаги, пока он шел к Питеру.

На воротах висел замок без признаков знамени. Перед воротами собралось несколько человек. Некоторые молча стояли, пока пламя сдерживаемой ярости выдавливало слезы, струившиеся по их лицам. Другие громко ругались и ругались. Через некоторое время, устав ругаться и ругаться у немых ворот, люди стали расходиться, унылые.

Истощенный всеми эмоциями, Олу закрыл глаза и помассировал висок. По причинам, которых он не понимал, образ молитвенного воина размером с пинту заполнил его разум. Он снова открыл глаза и увидел только белые папки во множестве рук.

1. Йейе ─ (пиджин) ни на что не годный
2. Агберо ─ (пиджин) рекламирует автопарк
3. Тая ─ (Пиджин) Шина
4. Дат ─ (Пиджин) Тот
5. Уна ─ (пиджин) форма множественного числа слова «вы».
6. Абег ─ (пиджин) пожалуйста
7. Биа ─ (игбо)
8. Бико ─ (игбо) пожалуйста