Кибернетический Гомер

Когда мы росли, в нашем доме был недостроенный подвал; темный, темный и абсолютно ужасающий преисподнюю для такого маленького ребенка, как я. Когда я стал немного старше и достаточно храбр, чтобы начать исследовать царство своих кошмаров, одной из первых вещей, которые я нашел, были коробки и коробки с массовыми романами в мягкой обложке. Оглядываясь назад, я прикинул, что их было 200–300, но в то время моему шестилетнему воображению казалось, что книг больше, чем кто-либо может прочитать за всю жизнь.

Прошло еще несколько лет, родились младшие братья и сестры, и мой отец достроил пару спален в подвале, чтобы разместить растущую семью. Нас с братом перевели в одну из подвальных комнат, где коробки с книгами стояли прямо за дверью нашей спальни. К тому времени мне было девять или, может быть, десять лет, и я читал намного выше своего уровня. Возможно, это было неизбежно, я начал просматривать коробки с книгами и читать те, которые показались мне наиболее интересными.

Это было мое знакомство с творчеством Филипа К. Дика, Теодора Стерджена и Артура Кларка среди прочих. Но хотя мне нравились почти все книги из этой сокровищницы, одна из них выделялась среди остальных. Обложка и шрифт казались почти мультяшными — правильный выбор, дополняющий дух содержания. В то время как рассказы Хайнлайна и Азимова были серьезными и имели дело с логическими, моральными или философскими проблемами, короткие рассказы — «басни» согласно подзаголовку книги — в этой книге были глупыми и забавными. Тонально она сильно отличалась от любой другой книги. Я говорю о книге « Кибериада» Станислава Лема.

Кибериада рассказывает о приключениях конструкторов Трурла и Клапауциуса, друзей и постоянных конкурентов. Хотя все их выходки имеют нелепый, почти субботний мультяшный оттенок, они мастерски написаны и включают математику и программирование в ткань историй таким образом, что поднимают их намного выше того, что в противном случае могло бы показаться фарсом, Looney Tunes, комедия.

Одна из лучших иллюстраций мастерства Лема появляется в начале книги, когда, чтобы заставить Клапауциуса замолчать, Трурль намеревается построить машину, которая может писать стихи. После пары осечек машина готова, и Трурл приглашает Клапауциуса протестировать ее. Желая смутить своего бывшего друга, обнаружив ограничения машины, Клапауциус думает о самой сложной просьбе, которую только может: «Сочини стихотворение о стрижке! Но возвышенный, благородный, трагический, вневременной, полный любви, предательства, возмездия, тихого героизма перед лицом неминуемой гибели! Шесть строчек, искусно рифмованных, и каждое слово начинается на букву с!!»

Трурль так же удивлен, как и Клапауций, когда машина отвечает:

Соблазненный, лохматый Самсон храпел.

Она коротко подстриглась. Сильно остриженный,

Скоро раб скованный, Самсон вздохнул,

Безмолвно замышляя,

Незрячий поиск

Какое-то дикое, эффектное самоубийство.

Все еще желая показать своего друга, Клапауций бросает еще один вызов. «Давайте поэму о любви, лирическую, пасторальную и выраженную языком чистой математики. В основном тензорная алгебра, с небольшой топологией и высшим исчислением, если это необходимо. Но с чувством, понимаете, и в кибернетическом духе.

И снова машина для написания стихов Трурла способна справиться с этой задачей:

Приди, поспешим на более высокий план,

Где диады бродят по сказочным полям Венна,

Их индексы украшены от одного до n,

Смешались в бесконечную цепь Маркова!

Давай, каждая усеченная часть хочет быть конусом,

И каждый вектор мечтает о матрицах.

Вслушайтесь в нежный градиент бриза:

Это шепчет о более эргодической зоне.

В римановом, гильбертовом или банаховом пространстве

Пусть верхние и нижние индексы идут своим путем.

Наши асимптоты больше не сдвинуты по фазе,

Мы встретимся, считая, лицом к лицу.

Я предоставлю тебе случайный доступ к моему сердцу,

Ты расскажешь мне все константы своей любви;

И так мы вдвоем докажем все леммы любви,

И в нашем связанном разделе никогда не расставаться.

Ибо что знали Коши или Кристоффель,

Или Фурье, или любой Буль, или Эйлер,

Вооружившись компасом, пером и линейкой,

Твоего божественного синусоидального заклинания?

Не отменяй меня — что тогда останется?

Абсциссы, некоторые мантиссы, модули, моды,

Корень или два, тор и узел:

Инверсия моего стиха, нулевой домен.

Эллипс блаженства, сойди, о божественные уста!

Произведение наших скаляров определено!

Кибериада приближается, и косой разум

Режет каперсы, как счастливый гаверсин.

Я вижу собственное значение в твоем глазу,

Я слышу нежное напряжение в твоем вздохе.

Бернулли был бы доволен смертью,

Если бы он знал такое ^ 2 cos 2ɸ

Даже в 12 лет, задолго до того, как я понял большую часть лексики или ссылок, я помню, как эти стихи произвели на меня впечатление. Они действительно привязались ко мне, и по мере того, как я становился взрослой, моя признательность со временем только росла*.

Со всеми недавними заголовками об искусстве, созданном искусственным интеллектом, и ChatGPT, я решил пойти по стопам Клапауциуса и проверить поэтические пределы ChatGPT. Во-первых, стихотворение о стрижке:

Не плохая первая попытка. Речь идет о стрижке. Он рифмуется и имеет хороший размер. Однако очевидная проблема заключается в том, что не каждое слово начинается с «s».

Итак, попробуем еще раз:

На этот раз слов, начинающихся на «с», больше, хотя и не все. Возможно, будет лучше соответствовать параметру «каждое слово, начинающееся с s», если я уберу требование рифмовать стихотворение? В конце концов, стихотворение, созданное машиной Трурла, не подчинялось этому требованию. Вот моя последняя попытка:

Не намного лучше. Он по-прежнему настаивает на том, чтобы все было рифмовано, и в нем вдвое больше слов, отличных от s, чем в предыдущей попытке. Кроме того, — и это касается всех трех версий — стихотворение не вызывает такого же эмоционального отклика, как стихотворение, созданное машиной Трурла.

По общему признанию, эмоции трудно поддаются количественной оценке, но по сравнению со стихотворением, сочиненным машиной Трурла, оно из ChatGPT не вызывает в воображении те же образы предательства, опустошения и мести. Большая часть воздействия предыдущего стихотворения исходит от знания истории Самсона и Далилы, а эмоциональная тяжелая работа достигается посредством ссылки, а не явного изложения, чего ChatGPT не может достичь в этом случае.

А как насчет второго вызова Клапауция? Способен ли ChatGPT составить математическую любовную поэму?

Я снова дал ChatGPT ту же подсказку, которую Клапауциус дал машине Трурла. «Давайте поэму о любви, лирическую, пасторальную и выраженную языком чистой математики. В основном тензорная алгебра, с небольшой топологией и высшим исчислением, если это необходимо. Но с чувством, понимаете, и в кибернетическом духе.

Это был ответ ChatGPT:

Не страшно. Определенно лучше, чем я смог бы придумать с такой же подсказкой. Есть даже (небольшой) намек на игру слов в строке «Топология заключает ее в теплые объятия», хотя неясно, было ли это намеренно или чистое совпадение.

Однако машина Трурля написала восемь стихов. Что произведет ChatGPT, если попросят еще?

Они сильнее, чем первые четыре стиха. Какая-то игра слов, которая на этот раз сильнее и явно преднамеренна. Образец рифмовки изменился, что приводит к бессвязному чтению, если вы возьмете все восемь стихов вместе, но в целом это стихотворение было намного лучше, чем любая из трех попыток подсказки о стрижке. Тем не менее, хотя я признаю, что ChatGPT смог написать математическую любовную поэму намного лучше, чем я, она не идет ни в какое сравнение с абсолютным остроумием стихотворения Лема.

И это, в двух словах, было моим впечатлением об инструментах ИИ в целом: они могут помочь людям со способностями от низкого до среднего создать что-то большее, чем они могли бы сделать самостоятельно, но они не могут сравниться с произведения мастеров. Это имеет смысл, когда вы думаете об этом. Эти инструменты обучаются на ошеломляющих объемах данных, а с такими огромными объемами не все будет наилучшего качества. В их нынешнем виде мы не можем ожидать, что эти инструменты будут производить что-то более высокого качества, чем то, на чем они были обучены.

Выходные данные по умолчанию будут близки к середине спектра качества. Алгоритмы могут быть изменены за кулисами, чтобы повысить качество выходных данных этих инструментов с 50% (среднее качество человеческой работы) до 70% или даже 80% (качество работы опытных людей). Это будет здорово для всех, чьи способности — например, мои математические способности писать стихи о любви — ниже этого порога качества. Но над этим всегда будут люди, способные, как Станислав Лем, создать что-то выше среднего качества.

То, где наша работа находится в спектре качества, варьируется от человека к человеку и от навыка к навыку. Я экспериментировал с ChatGPT и другими инструментами генерации ИИ в течение нескольких месяцев и обнаружил, что есть области, в которых они могут превзойти меня, например, написание очень специфических стихов. Есть также некоторые задачи, которые они могут выполнять примерно так же хорошо, как и я, но гораздо быстрее. Я с удовольствием использую инструменты для таких задач.

Но есть несколько навыков, на развитие которых я потратил годы, и я уверен, что могу работать лучше, чем любой из этих инструментов, и я знаю, что большинство людей тоже могут так или иначе. На мой взгляд, инструменты ИИ могут помочь мне быстрее выполнять задачи в областях, в которых мне не хватает личных навыков, чтобы я мог уделять больше времени тому, что у меня получается лучше всего. И это очень захватывающая мысль.

PS Папа, если ты это читаешь, мне очень жаль, что я одолжил твой экземпляр « Кибериады» на 15 лет, а потом уехал на четыре штата. Вы должны получить новую копию по почте позже на этой неделе. В свою защиту скажу, что на внутренней стороне обложки стоит штамп вашей школы, так что я знаю, что я не единственный, кто взял эту конкретную копию и не вернул ее.

* Я также хочу отметить моего личного героя Кибериады , Майкла Кандела. Станислав Лем написал книгу на польском языке, а г-ну Канделю было поручено перевести ее на английский язык. Перевод может быть достаточно сложным, но перевести эти стихи так, чтобы они не только сохраняли смысл, но даже рифмовались? Это действительно впечатляющий подвиг.